20:33 

Персе
третий радующийся
вклад в крипи-недельку, весьма торопливый и не вполне доработанный. закадровая смерть персонажей, избитая идея и эпиграф из бредбери. написано на день демонов и культистов:

Детское время

персонажи: Цилла и ворон
рейтинг: pg


«— Кто это сказал: «Дети — ковер, иногда на них надо наступать»... Скажем честно — они стали несносны. Уходят и приходят, когда им вздумается, с нами обращаются так, словно мы — их отпрыски. Мы их портим, они нас.»

«Сорока-ворона
Кашку варила,
Детей манила,
Этому дала,
Тому дала,
А этому не дала».


Ворон прилетает ночью, когда Цилла не может уснуть.

Теперь, когда отца больше не было (нет, когда отец ушёл), она закрывает глаза и видит плесень, сожравшую картины, отцовскую улыбку — гримасу, гримасу — его пальцы, сжатые в судороге так, что, кажется, им уже никогда не разогнуться. Цилла дремлет днём, во время молитв, или когда сидит под кухонным столом у самой печи, привалившись к тёплому, разогретому кирпичу. В воскресной школе, где древний, словно рассыпающийся от прожитых лет пастор бубнит катехизис, она трёт глаза кулаками и всё равно клюёт носом, просыпаясь от резкой, серебристой вспышки боли — сжимает исхлестанные розгой руки, набычившись, смотрит исподлобья.

«Не позволяй увидеть, что они тебя расстроили, — говорил отец. — Ты у меня боец, Люцилла. Вот и держись молодцом».

Пастор встречал её взгляд своим... У них у всех было это выражение. Особое выражение. Ни сочувствия, ни теплоты. На Циллу смотрят с отвращением, и не особенно это скрывают. Цилла привыкает. Облизывает окровавленные пальцы, как кошка — раненые лапы — и засыпает снова… Дома она слоняется по комнатам, как привидение. А ночью прилетает ворон. Первые несколько недель после изгнания отца он появлялся редко, да и молчал к тому же. Сидел на водосточной трубе и свешивал голову вниз, пялился на Циллу, а Цилла пялилась в ответ, пока не занимался серый рассвет. Потом ворон улетал, а Цилла откидывалась на подушку и мрачно размышляла, когда же это закончится. Ей бы так хотелось, чтобы ворон оставил её в покое, что позже она чувствовала вину — за то, что не пожелала, например, чтобы отец вернулся. Чтобы от него не остались лишь пятна плесени, разбросанные по тёмным буковым доскам.


Самки откладывают обычно от трёх до семи яиц.


Люцилла Арамона становится просто Циллой в возрасте восьми лет, глухая и онемевшая от горя, пока её отец уходил в тяжёлый зеленоватый туман, не оглядываясь. Её мысли — бесконечная лента «почему она сделала это?», пока мать с усилием роняет рябину и некрасиво плачет, сидя у заледеневшего летом колодца во дворе.

Эта картинка — уходящий отец, слёзы матери — навсегда отпечатывается у неё на внутренней стороне век. Кошмары приходят позже. Кошмары приходит, когда старуха с пронзительными глазами наклоняется, изучает её долгим взглядом, а потом сплёвывает, «какой же уродиной ты опоросилась, Луиза», а мать молчит. За спиной хихикает румяная сестрица.

Вот тогда Цилла понимает.

Вот, что значит собственное лицо — это не проклятие, как вздыхала мать, это метка. Теперь она с потрохами принадлежит этой старухе, и уже нет отца, чтобы защитить её.


Вороны бывают агрессивны тогда, когда они защищают яйца и молодняк.



Цилла любит мать, как терпящий кораблекрушение любит обломок дерева, за который цепляется с абсолютным, тупым обожанием и одновременным желанием расщепить его в пыль, чтобы всё завершилось. Она порой гадает, что думает мать о синяках, порезах, перебинтованных руках и обожжённых пальцах своей дочери, но чувствует взгляд старухи (Цилла никогда не зовёт её «бабушкой»), и вопрос умирает в горле, так и не покинув губ.

Вместо этого Цилла прячется, молча и свирепо пинается, когда её тащат на свет; рвёт вышивки сестры, вместо того, чтобы послушно подрубать носовые платки; бьёт глиняные горшки на черепки, ломает лезвия дорогих ножей.

Обрывки и осколки она не прячет.


Вороны умеют создавать орудия труда. Если им нужно извлечь из-под коры вкусного жука, они не станут портить свой клюв о твердую древесину. Вместо этого они сделают из подходящей ветки инструмент, напоминающий зубочистку, с помощью которого и выковыряют «блюдо» из-под коры дерева.


Ворон не показывался несколько дней, а потом хоп — и снова тут, скачет по подоконнику, чистит перья. Иногда Цилла лениво размышляет, может, покормить его? Может, дать ему мышьяка, который хранится под замком в кухне, просто чтобы посмотреть, как ворон будет подыхать? Иногда она думает о том, чтобы заточить его в клетку, держать, как питомца — как брат королевы. Говорят, он держит ручного ворона и издевается над ним… Но мать никогда не позволит. Она как дура влюблена в Первого Маршала, и считает, что об этом никто не знает. А отцу её любви не досталось.

Эти мысли лениво крутятся в её голове, но она лежит недвижно, только смотрит, как ворон несёт свой дозор у её окна. Все мысли — прочь. Смотреть на ворона, чувствовать, как замедляется бег сердца, успокаивается кровь, как мир сужается до них, Циллы и ворона, ворона и Циллы. Подоконник из рябины поскрипывает под твёрдыми птичьими когтями.

Однажды ночью ворон слетает на окно, зажав в клюве веточку — наверное, поднял с земли (нет, утащил из чужого гнезда, но сначала разорил его, — подумалось Цилле), — стучит в стекло. Вежливо. Тук-тук-тук. И выжидательно замирает. Цилла опускает босые ноги на ледяной пол. Ворон наклоняет голову. Его глаза-бусинки сияют даже в полной тьме за окном, пока следит за движением её грудной клетки под ночной рубашкой.

— Ладно, — говорит Цилла. — Ладно.

Когда она открывает окно, ворон, тем не менее, не торопится влететь в тепло — чего ожидает Цилла. Вместо этого он говорит:

— Благодарю, Люцилла.

— Пожалуйста, — отвечает Цилла, потому что может вести себя достойно, если захочет, что бы ни говорила старуха.

Ворон неторопливо перешагивает через раму, слетает на один из столбиков кровати.

— С нашего прошлого разговора тебе пришлось нелегко.

Цилла моргает.

— Я в жизни не говорила с тобой. Если уж на то пошло, я ни с одной птицей не разговаривала.

— Кто знает, — отвечает ворон. — Помнишь, как ты из прихоти сломала крыло малиновке? Вы разговаривали. Это был особый язык, дорогая. Язык действий.

Цилла подумывает о том, чтобы завизжать и перебудить всех — «тогда и ему я сломаю крылья, когда Герард его поймает», но ворон торопливо добавляет:

— А может, нет. Я должен убедиться. Для полной уверенности.

— Должен, — мрачно говорит Цилла.

Ворон кивает. И вылетает из открытого окна в беззвёздную, странно холодную ночь.

Цилла засыпает спокойно и крепко, и крики отца, которые она слышит внутри своей головы, едва долетают до неё, будто приглушённые подушкой.


Ворон возвращается через четыре дня. Цилла распахивает окно, и он снова устраивается на том же столбике кровати.

— Ты совершенно права, Люцилла. Я всё проверил.

— То-то же, — ворчливо говорит Цилла.

После этого они смотрят друг на друга, не мигая, как раньше смотрели сквозь стекло. Наконец, ворон говорит.

— Ну, расскажи мне о воскресной школе.

И Цилла рассказывает.


Вороны любят развлекаться. Часто можно видеть, как вороны дразнят собак и кошек. В дикой природе они охотно играют с лисами, волками и выдрами.


Ворон прилетает не каждый раз, но часто, часто… Ночи становятся холоднее, но Цилла не закрывает окно.

Он появляется после заката, иногда на самой его грани, облитый алым светом, гладкопёрый и крупный; прохаживается по изножью, оставляя белые раны в мягком дереве, и говорит. Нет. Они разговаривают. Это роскошь общения, которой Цилла упивается. Сестра её не замечает, братьям противно на неё смотреть, мать... мать вся в мыслях о Рокэ Алве.

С вороном они болтают о пустяках. А иногда говорят об отце.

— Я плохо помню, — отвечает Цилла с неохотой, будто слова тянут из неё стальным крючком. — Отец был, а потом мать прогнала его. Обила дом рябиной. Начертила знаки. Развесила мешочки с солью. Она прогнала его.

Ворон не спрашивает, почему Цилла не помнит. Вместо этого:

— Ты знаешь причину?

— Потому что она никогда его не любила. А когда он вернулся холодный и несчастный, она решила не пускать его обратно. Ей и одной хорошо. Ей и Селине...

— Может, да, — отвечает ворон. — А может, нет.

Цилла приподнимается в кровати.

— Ты думаешь, она не права?

— Конечно, — отвечает ворон. — Дорогое дитя. Фундаментально не права.

— Отец говорил так же, — замечает Цилла.

Молчание растягивается между ними как ночь — тяжёлым, успокаивающе тёмным пятном — и Цилле не хочется, чтобы она заканчивалась.

— Дорогое дитя, ты знаешь, почему я здесь?

— Нет. Спросить тебя прямо было бы слишком просто, — тянет Цилла.

— Хотела бы ты когда-нибудь покинуть это место? Оставить эту семью, щипки, унижения, воспоминания, от которых ты так стремишься убежать?

Цилла хмурится.

— Я не стремлюсь убежать от них, — она упрямо говорит ворону. — Я не могу вспомнить. Есть разница.

Голос ворона мягок и нежен.

— Не для тебя, Люцилла.

— Ладно. Я думала об этом. Когда я стану старше, мать выдаст меня замуж. Я всё равно уеду.

— Нет. Ты — не уедешь.

Цилла сжимает кулаки вокруг белой простыни.

— И почему это нет? Почему не я?

— Потому что ты хочешь не этого. Ты хочешь увидеть отца. Мать, сестра, братья — всё это иллюзия, что ты придумала, чтобы метафорические кандалы были не столь тебе тяжелы. А я предлагаю тебе свободу. И отца, разумеется.

— Почему мне?

— Мой клан недавно лишился одного из своих представителей. Когда кто-то из нас движется, скажем, дальше, его необходимо заменить. Есть условия, критерии, которым должен соответствовать новый участник. Не так много людей подходит… Но ты, Люцилла, ты — идеальна.

Впервые с их первой беседы ворон взлетает с кровати и садится ей на руку, бережно — не в пример дереву — держась за её тощее плечо в плотной рубахе.

— Это будет так просто, — говорит он. — Мой клан, мы — свободны. У нас есть лишь одна обязанность… Но вне её мы предоставлены сами себе. Мы можем быть одни, а можем путешествовать вместе. У нас нет цепей — привязанностей, воспоминаний. Обид. Мы живём, и мы не умираем.

В свете луны его глаза отливают лиловым, и Цилла склоняет к нему голову, чтобы лучше слышать, заворожённая.

— Ты нужна нам.

Она ощущает, как что-то, словно на границе тени и света чёрная кошка дёрнула хвостом, неясно обрисовалось в памяти и тут же исчезло. Воспоминание. Предостережение. Глаза ворона, вовсе не лиловые, а алые, как отпечаток окровавленной ладони, не отпускают её.

— Что я должна сделать? — медленно спрашивает Цилла.


Взрослые особи редко становятся предметом охоты.


— Мама, — тихо произносит Цилла. Она прижимает острие к своему горлу, а другой нож, поменьше, кидает на пол. Он скользит по отполированному камню, звеня, как серебряная монета, как коньки на прозрачном льду.

Луиза смотрит на нож на полу, потом переводит взгляд на нож, прижатый к горлу дочери. Снова вниз.

— Сделай это, мама, — говорит Цилла. — Или сделаю я.

Нож на полу — тёмное, недоброе создание, — весело дрожит от нетерпения, когда Луиза поднимает его двумя руками. Его лезвие тяжело от молчаливого крика.

Цилла ждёт.

— Сначала правую руку, мама. Доминирующая рука компенсирует лучше.


А еще среди этих птиц популярна следующая игра: одна ворона берет в клюв какой-нибудь предмет (палочку, камешек, шишку), взлетает с ним высоко вверх и отпускает, а вторая должна его поймать. Если поймала, то уже она поднимается ввысь и бросает предмет, а первая ловит. Игра длится до тех пор, пока одна из ворон не уронит предмет на землю.



— Ты сделала достаточно, — говорит ворон. — Теперь тебе осталось только полететь.

Он расправил крылья.

— Следуй за мной, если решилась.

Цилла прижимается лицом к стеклу — снаружи зима. Странно, ведь ещё с утра было лето, пахло ежевикой, и Селина пела в саду, собирая цветы. Тремя пролётами ниже — девственно чистый снег. Лишь одна цепочка следов нарушает белизну, от которой режет глаза — женщина с ребёнком идёт по снегу, ловит взгляд Циллы и опускает голову. Цилла забывает о них, как только те скрывается за углом; открывает окно и задыхается от холодного ветра, который пронизывает её насквозь, слепо хватается за стену, оставляя алые следы — чужой крови, в уже чужом доме.

— Готова? — спрашивает ворон.

«Стоило ли оно того?» — вертится у неё в голове, но она отвечает:

— Готова.

— Что ж. Тогда после вас.

Люцилла Арамона прыгает, не оглядываясь.


и день странных чудовищ:

Зимнее время

персонажи: Айрис Окделл и её эго
рейтинг: pg


Сегодня снилась Дейзи с сыном. Я-то помню, как мы играли с ней, пока не умер отец и матушка не запретила, люди-дрянь, говорила, крестьяне. Обслуга. А мне всегда казалось, что она просто завидовала, потому что мама Дейзи выкармливала и Дика, а матушке всегда хотелось тоже, самой, но не получалось, она плакала, намотав подол платья себе на голову, чтобы никто не услышал, — я была совсем маленькая, и тогда не помнила. А сейчас помню, всё помню. И Дейзи — у неё теперь свой ребёнок, мальчик, маленький, красивый, глаза серые, волосы чёрные, кожа белая-белая, как снятое молоко. Мне не разрешали играть с ним, даже просто навещать. Но теперь я взрослая, и всё стало иначе. Жаль, правда, что детская моя неловкость никуда не исчезла: вот и сегодня я разбудила Дейзи, разбудила маленького Тома.

Сейчас он, конечно, уже спит, закутанный в три одеялка, потому что холодно. Мне и самой зябко. Я протираю пальцем в наледи на стекле маленький кружок, смотрю на улицу, поёживаюсь и запахиваю капор

Я ошиблась. Я соврала. Мне вовсе не зябко. Я всего лишь делаю вид, что мне холодно. Люблю играть, как Том. Он такой румяный, такой ласковый, хотя и плакса, но стоило только взять его укачать, как он снова заснул. Здесь такая стужа, что изо рта должен идти пар, но почему-то не идёт. В домике Дейзи красиво. Так спокойно; всё блестящее, всё иззузорено. Дейзи тоже нравится. Пока я играю с Томом, она всю ночь лежит и пялится мутными глазами в очаг, хотя что там смотреть, иней и иней. Как на катке. В детстве мы с Диком бегали на каток, смеялись, потому что у нас были одни лезвия на двоих, и я умела кататься, а он не очень, и однажды он провалился под тонкий лёд, а мне пришлось вытаскивать его, и он был такой ледяной, я думала, никогда его не отогреть. Мы отпаивали его горячим вином, медленно, по капельке, и матушка сидела такая прямая, застывшая, как камень, но её тонкие ладони были все в алом, потому дрожали руки; когда на лицо Дика возвращался слабый румянец, как лепесток розы, освобождённый теплом из пластины льда и снега, то матушка, напротив, становилась бледнее, будто собственную кровь отдавала.

То был последний счастливый день, но тогда, конечно, я этого ещё не знала. Пришёл отец, и утешал меня, меня!, и руки его были сильны, были тёплы — пусть полузнакомые, но самые лучшие. Они гладили меня по голове, пока я сухими глазами утыкалась в его колет, и жадно запоминала - отец, отец, отец.

Никогда больше он не обнимал меня так крепко.

Во дворе лает пыльная, золотая на солнце собака, грызёт цепь, рвётся в дом. Морда в пене. Забавно. Сейчас, оказывается, вовсе не зима, а лето. Катка не будет. Но какая разница. Я могу устроить каток, когда пожелаю. Мы с братом будем кататься целую вечность. Мне вот весело. А ему сейчас не очень, я видела во сне, мой хороший, мой злой брат, очень хороший, очень злой и очень несчастный; запутавшийся, обманутый. Это ничего. Я была такая же, а теперь лучше, — никому меня не обмануть. Мне даже спать больше не надо, и Дику не нужно будет. Никто нам не помешает. Я уже не кашляю, могу ходить очень быстро, вот Дик удивится, когда увидит нас, скажет, «ты же должна быть в Надоре», а я отвечу, что снова сбежала, конечно...

Вспомнила. Я опять соврала. Маленькая лгунья, сказала бы матушка, — если бы могла говорить, так-то. Это я тогда толкнула Дика под лёд, потому что он смеялся и говорил, что я не нужна отцу, что я больна и ... Неважно. Не помню. Не хочу помнить.

...А Дик потом тоже начал кашлять, и все сказали тогда, что это родовая хворь пробудилась, но я-то знаю. Я теперь знаю всё.

На лоб Тома падает снежинка, но не тает. Я закутываю его теплее и мурлыкаю колыбельные, как делала Дейзи. Я ведь заслужила немного счастья, верно? Я же так долго шла. Видела такие сны...

Открой мне, братец.

Я соскучилась.


@темы: гомер, мильтон и паниковский, отблески этерны

URL
Комментарии
2016-11-06 в 21:27 

pennydreadful
Она шагает по воздуху.
Поздравляю с победой!
Мне понравилось про Айрис,первый слишком предсказуем.

2016-11-06 в 21:28 

pennydreadful
Она шагает по воздуху.
Поздравляю с победой!
Мне понравилось про Айрис,первый слишком предсказуем.

2016-11-06 в 21:38 

Enco de Krev
Я твой ананакс (C)
Оба про недолюбленных детей, такие вещи всегда цепляют.
:hlop::hlop::hlop:
Расскажи про ворона? Откуда он взялся?

2016-11-06 в 21:57 

Персе
третий радующийся
pennydreadful, мур )) я предупредила ))

Enco de Krev, детки там те ещё )) потому и взяла в эпиграф "вельд" ))
выходца изгнали, везде разбросав рябину, вернуться он не может. поэтому посылает ворона, поговорить с циллой, а в отместку за "прогон" он подговаривает циллу убить мать - шантажом.
ну и сама цилла потом прыгает и разбивается.

выходцу весело. в - веселье :facepalm:

ворон рэндомный. маман помешалась на рокэ-Вороне, вот из живого воображения циллы достали этот образ и так обыграли. и потому что я внезапно прочла много всего про воронов и мне захотелось ))

URL
2016-11-06 в 23:38 

Terence Fletcher
luxuria et al.
оба текста очень-очень! :heart:
Про Люциллу понравилось даже больше (хотя Айрис и люблю), прям супер-крипи вышло. И вставки про птиц очень ээээ к месту птицы - это хорошо, от птиц до перьев - сама понимаешь!
Спасибо, автор, пиши исчо!

2016-11-07 в 00:32 

Enco de Krev
Я твой ананакс (C)
Персе, ясно, спасибо!

2016-11-07 в 00:44 

Персе
третий радующийся
Terence Fletcher, спасибо огромное, что прочитала :heart: знаю, что уже не так актуально, и ценю :heart:

И вставки про птиц очень ээээ к месту птицы - это хорошо, от птиц до перьев - сама понимаешь!
ахахаха :lol: да, за вставки мне и нравится )) ну и за посыл "если дети говно - виноваты родители, хотя дети всё равно говно".

Enco de Krev, тебе спасибо :heart: соскучилась по девицам оэ ))

URL
2016-11-07 в 18:57 

_Джелита_
you'll never walk alone
Интересно дополняющие друг друга истории о времени жизни и посмертия.
читать дальше

2016-11-07 в 19:02 

Персе
третий радующийся
_Джелита_, авщщщщщщщщщщщщ :heart: :inlove:

айрис - няшне крипи-девочка из всех анимеслэшеров чохом :lol: миленькая и опасная~

а цилла - ты абс правильно сказала, мать её любит до безумия, я думаю, и в каноне тоже, просто скрывает это или ей некогда и тд. так что вот тут уж кто травматик, тот травматик.

и про ворона ты пронзила абсолютно верно :heart:
на самом деле, я уверена, в выходцах ничего человеческого, кроме оболочки, нет, так что умерла дочь, да и хрен с ней, такая философия.
люблю камшемистику, иногда пур-пур-пур, ужасно нравится!

спасибо, котик :heart:
ты пиши, где ты в "пути" :shy:

URL
2016-11-07 в 19:20 

_Джелита_
you'll never walk alone
Персе, думаю, выходцы в той же мере отличаются друг от друга, как были индивидуальны люди при жизни. Посмертие стерло многие различия (и наделило энтуазмом сектантов, вербующих новое пополнение), но что-то глубинное от прежней личности должно остаться.

2016-11-07 в 20:39 

Персе
третий радующийся
_Джелита_, я как-то с сомнением отношусь к этому, хотя и обожаю фики, где именно сквозь выходца виден человек с его чувствами и прочим, но... блин, они же мёртвые и плесневелые Т_т

ps. и уверена, что арамона, будь его воля, ни за что бы не увёл циллу в каноне. она была, кмк, единственным существом, которое он хоть как-то любил.
pps. и вообще я их шипперила с луизой в самом начале, это было так свежо - интересная, небанальная парочка.
но :lol:

URL
2016-11-07 в 21:32 

_Джелита_
you'll never walk alone
Персе, Зоя, Уго, Джастин, сам Арамона - они неодинаковы.

2016-11-07 в 21:58 

Персе
третий радующийся
_Джелита_, тут у меня борются собственные фаноны :lol:

URL
2016-11-07 в 22:00 

_Джелита_
you'll never walk alone
Персе, не Шульдих, в таинства фанонов проникнуть не могу. ;)

2016-11-08 в 07:34 

Персе
третий радующийся
_Джелита_, не Шульдих,
очень актуально хдд ))

URL
2016-11-08 в 22:11 

Дама Печального Образа
Убежать бы нам за звездой, да долог путь и тяжелы колодки...
Пробирает!

2016-11-08 в 23:22 

Персе
третий радующийся
URL
2016-11-10 в 10:24 

Кукулькан
mushrooms eat you
врезки про птичьи повадки восхитительны. И как же я люблю детские песенки-стишки для хоррора, они словно эхо смеха в пустой комнате с полупрозрачными шторами . И разговоры с вороном дорисовывают образ некоторой псевдо-сказки.

Открой мне, братец.
Я соскучилась.

а вот тут я вообще без слов ДАДАДАДА. Айри отсюда нашла бы, о чем поговорить с Генри из Хорошего сына.
Обе истории прелесть как хороши. По ним бы фильмы снимать

2016-11-10 в 12:33 

Персе
третий радующийся
Кукулькан, вот только за врезки и начала писать :lol: распотрошила пару сайтов, вороны - сила! вообще люблю детей в ужастиках, в них та необходимая доля жестокость и невинности, от которой пробирает.

а вот тут я вообще без слов
погладила себе пейринг :heart: НУ ТЫ ПОНИМАЕШЬ хддд

спасибо, кот, я очень рада, что зашло :heart: мне и цилла, и айрис нравятся ужасно, так что )) додай себе сам хд

URL
2016-11-10 в 12:39 

Кукулькан
mushrooms eat you
Персе, о да, ворон - идеальная аллюзия к юнговской Тени и бессознательному +_+

люблю детей в ужастиках, в них та необходимая доля жестокость и невинности, от которой пробирает.
о да, за то я люблю первого Синистера безгранично )

погладила себе пейринг :heart: НУ ТЫ ПОНИМАЕШЬ хддд
НАВСЕСТО

За Циллу в каноне мне сразу стало как-то... обидно, хоть и было это ненавязчивым сначала.

2016-11-10 в 12:39 

Кукулькан
mushrooms eat you
Персе, о да, ворон - идеальная аллюзия к юнговской Тени и бессознательному +_+

люблю детей в ужастиках, в них та необходимая доля жестокость и невинности, от которой пробирает.
о да, за то я люблю первого Синистера безгранично )

погладила себе пейринг :heart: НУ ТЫ ПОНИМАЕШЬ хддд
НАВСЕСТО

За Циллу в каноне мне сразу стало как-то... обидно, хоть и было это ненавязчивым сначала.

2016-11-10 в 12:42 

Персе
третий радующийся
Кукулькан, о да, за то я люблю первого Синистера безгранично )
:friend: он у меня и в памяти остался благодаря этому...
кмк, все любят детей в ужастиках. они, дети, жуткие~

за циллу обидно. причём в реальности я бы её отпинала по толстой жопе на месте маман, потому что цилла бы меня бесила, но вообще как почитаешь, правда, кроме отца она не нужна никому.
жалко.
ну и вообще, как сказала энко, тема крипи-недельки - недолюбленные дети хд

URL
2016-11-10 в 13:34 

Кукулькан
mushrooms eat you
Персе, ещё бы не запомнить )
Вероятно )

за циллу обидно. приём в реальности я бы её отпинала по толстой жопе на месте маман, потому что цилла бы меня бесила, но вообще как почитаешь, правда, кроме отца она не нужна никому.

и тут, скорее всего согласен целиком и полностью

2016-11-10 в 16:32 

Персе
третий радующийся
URL
   

тыгыдык тыгыдык тыгыдык

главная