21:33 

Персе
третий радующийся
бест. хеллоуин. эвер. писала я их в радостном угаре и атмосфере обожания, поэтому в них всё довольно мрачно )).
сделаем вид, что эти фики выкладываются сегодня не потому, что я проебала сроки, а потому, что они одинаковые нахуй очень похожи, и мне хотелось выложить их вместе.
хотя они дейстительно похожи и мне хотелось ))

написано для крипи-недельки на день чудовищ:

Священная книга оборотня

пейринг: Реджинальд Ларак/Айрис Окделл
рейтинг: pg-13


Вот замок с башнями, которые невозможно разглядеть за деревьями. Бойницы, из которых никогда не вылетали стрелы, увиты разросшимся шиповником и плющом. Если путешественник достаточно храбр, чтобы прикусить собственный язык, он может посмотреть внимательнее: и увидеть как корни сражаются с камнем и ветви побеждают гранитные стены, и женщину, перебирающую чётки. В Гербовой башне гнездятся ласточки. Здесь живут трое и один — которого пока нет, и которого так терпеливо ждут. Одна из них особенно хороша, как принцесса, только не поёт славных песен, не вышивает — больше нет. Может, она и не принцесса вовсе, хотя её брат — принц; хотя она прекрасна, хотя и живёт в замке.

Она носит серые платья с оторочкой из полуистлевших от времени кружев, юбки подобраны почти до бёдер, болтает ногами на краю полуразвалившейся крыши. Она ест персик, который привёз ей из Олларии Наль; дозревший за время поездки, алый, как девичий румянец. Она напоминает осень — такая же золотистая, худая, сильная, и против серых замковых стен слишком чудесная, чтобы быть настоящей.

Наль покорно сидит рядом и читает ей сказку о красавице и чудовище — и не запинается ни единого раза. Было бы лучше, говорит она, лениво слизывая сок с запястья, если бы зверь остался зверем. Девушка ведь хотела выйти замуж не за принца. Она склоняется ближе, и очарованный Наль слышит её запах: мёд, мускус и персики, так близко, что чувствует персиковый сок на её губах. Прочти мне другую, приказывает она, и он терпеливо кивает.

Он рассказывает историю о древней Талигойе, но она наводит на Айрис зевоту и она останавливает его ещё до того, как он успевает дойти до величия Раканов. Расскажи лучше первую, рассеянно говорит Айрис, переплетает свою длинную косу, разделяет правые и левые пряди ловкими пальцами. Солнце в её глазах окрашивает их в странные янтарные тона, взгляд дикий, почти звериный — всего на пару секунд, прежде чем она моргает и откидывается назад, улыбается краем губ и поднимает ресницы. Под ними снова безмятежно серый.

Наль замолкает. А потом отважно спрашивает её, «Айрис Окделл, ты выйдешь за меня — » и она заставляет его замолчать, прижав к его губам палец.

Я не могу. Я же Чудовище. Женись на мне, Реджинальд Ларак.

Я… Разумеется! Я! — начинает Наль, и она снова перебивает его.

Ты всё рассказал неправильно.

Но…

Ш-ш-ш. Вот здесь ты говоришь. «Мне жаль, чудовище, я не могу жениться на тебе».

Слова тяжело запинаются у него на языке, и Айрис смеётся над его разочарованием и сцеловывает морщинку между его сведённых бровей.
***

Наль быстро понимает, что она будет злиться, если он будет путать слова.

Я не могу, — говорит Айрис безжалостно.

Я не могу, — повторяет она, когда они закапывают труп служанки, которая слишком много болтала, и от ехидного взгляда которой лицо Мирабеллы скисало, как старое молоко, а зубы Наля ныли. Теперь Айрис носит в чёрное, её серые платья испорчены временем, грязью и кровью. Она беспокойно меряет шагами мост надо рвом, смотрит на север, юг, запад, восток, словно ждёт. Стоит у высокого окна, выходящего в лес, зажимает в ладони гребень и потерянно смотрит в одну точку за горизонтом, полная луна высветляет загнанное выражение острых черт.

Женись на мне, Реджинальд Ларак. Люби меня,— повторяет она, когда они хоронят второго, четвёртого, затем восьмого.

Всем сердцем…

Нет, Наль. Не то.

Мне жаль, чудовище. Я не могу жениться на тебе.

Айрис улыбается, прижимает палец к его лицу так сильно, что оставляет в щеке ранку от ногтя.

Я спрошу снова. И снова и снова, говорит она.

Но Айрис не спрашивает. Забытая книга сказок, которая так нравилась ей, валяется, шелестит вырванными страницами. Айрис никогда не доходит до эпилога.

Может, это Наль всё время рассказывал неправильно. У него есть небольшой замок, но пустой — в нём только отец с его бухгалтерскими книгами и никаких заговоренных слуг. У Наля нет даже роз, которые карабкаются по каменным стенам и глодают человеческие останки безымянных смельчаков. Наль и со сказкой напутал, так же, как со своей скучной жизнью — в тени знаменитого храброго кузена. Ничего удивительного.

***

— У нас есть целая осень, — шепчет Айрис. Она сидит на берегу, болтая ногами в воде, и смотрит, как темнеют от воды её новые чулки.

День слишком жаркий и липкий, у Наля нет ни малейшего желания двигаться, как будто собирается гроза — все старые раны и царапины проникают до костей и кусают его глубоко изнутри.

— Мне нужно в деревню, — в замковую деревню, с карманом передника, полным мёда и сердцем, закалённым в неприязненных взглядах и плевках через плечо. Она боится ходить туда одна, с тех пор, как изменилась.

— Я готов, — отзывается Наль, не шевелясь, и Айрис прижимает его к земле, путается грязными пальцами в его волосах и садится верхом, привычно подобрав нижние юбки, и Наль чувствует её горячее тело сквозь тонкое платье, запах её пота и волос. Солнце пробивается сквозь облака, камень под спиной теплеет, вода обкусывает и облизывает берега озера. Айрис выгибает спину, запрокидывает голову назад и двигает бёдрами, вытягивает тонкие руки вверх, поводит плечами, отчего что-то в ней похрустывает и словно бы встаёт на место — она делается выше. Зубы заостряются.

— Но осень, кузен. Целая осень. Я так рада, что ты взял отпуск. Дикон в столице, и мне так одиноко. И мы можем делать что угодно, — она улыбается, и улыбка яркая и прекрасная, такая, от которой у него перехватывает дыхание. Эта улыбка позволяет ему быть смелым, храбрым, улыбка и солнце позволяют ему робко прикоснуться к корсажу платья Айрис, где под маленькой грудью бьётся быстрое сердце, дотянуться и поцеловать её, радостно и неуклюже. Рот Айрис мягкий, но под ним уже угадывается твёрдость клыков. Она на вкус как отвар из желудей, который они пьют, когда нет денег на шадди — и который Наль предпочитает всему другому. Она целует его так, как будто очень ждала.

— Подумать только, мы можем заниматься этим целую осень. К кошкам деревню, — решает она.

***

Они плавают в озере, лунный свет превращает воду в чёрный и серебряный. На его коже вода мягкая, как шёлк. Айрис рядом, льняная камиза очерчивает её сильную спину и округлые бёдра, контуры которых Наль наизусть знает в своих мечтах. Она бросается за рыбой с еле слышным победным криком. Неожиданно рука хватает его лодыжку и с силой вытаскивает из потока ленивых жадных мыслей. Наль набирает воздуха в грудь и позволяет утянуть себя вниз, в темноту, и чувствует, как Айрис обхватывает его ногами. Она выныривает, смеясь, её волосы падают на лицо, вода скатывается вниз по щекам, но Наль не отпускает её — так гораздо легче. Легче для Айрис коснуться его мягкого плеча губами, пометить место, куда желала бы впиться клыками. Её кожа влажная и ничем не пахнет. Айрис ощущает сквозь тонкую ткань его возбуждённый член, трётся об него, пока Наль не кончает, выпустив в воздух над ними потрясённый вдох, и руки их не отнимаются друг друга, ледяные — Айрис и горячие — Наля, глаза обоих закрыты, тела недвижны, будто желают утонуть.

***

Солнце прогрело землю, листья пахнут крепко, остро, земля между корнями полна жизни и разложения. Солнце превращает плиты выщербленного, пегого от времени пола в прямоугольники света; кидает длинные тени, когда клонится к горизонту.

Наль уже чувствует лунные путы, которые захлестнут Айрис с головой, когда закончится день. Он вдыхает, потом выдыхает. Он не слышит птиц — они чувствуют Айрис на его ладонях, и улетают, когда видят его. Вдалеке, у края поляны и леса он видит олениху. Она замирает, как только ветер доносит до неё запах, отступает назад, стрелой бросается прочь, дробно перестукивая копытами по узловатым корням.

***

Они собирают дикую клюкву, их губы красны от ягод, руки в царапинах от диких северных роз и ежевики. Айрис давит ягоду клюквы между пальцами, медленно рисует на лице Наля, прикасается к щекам, ко лбу, проводит мизинцем вдоль нижней губы.

Они никогда не ложатся друг с другом, как муж и жена — это всегда или пальцы Айрис вокруг его члена, или его рот на её груди, пока они не отрываются друг от друга. Они целуются, пока их губы не начинает жечь, а кровь не становится медленной, как сироп. Айрис пишет Дику длинные письма своим куриным почерком, потом сжигает их в камине, сдувая пепел в трубу. Наль и Айрис — тайна, тянут друг друга в тихие углы, в густой лес, пока светлые деревья не сменяются непролазной чащей, где шиповник оплёлся вокруг путевых камней древних забытых троп. Они целуются и разговаривают, потом целуются ещё. Наль вечно жуёт — у него с собой печенье или поджаренный хлеб с сыром. Айрис больше не ест ничего, кроме мяса и сладкого. В некоторые дни она печальна, иногда болезненно весела. Они строят шалаш в самом центре леса, хотя оба слишком взрослые для него.

Наль не хочет, чтобы эта осень заканчивалась. Его отпуск близится к завершению, впереди ещё год бесконечных хлопот отца, отражение глупой и наивной веры Дика в чёрных глазах Штанцлера.

Он смотрит на луну и думает, это то место, где бы ему хотелось остаться навсегда. Луна — пока всего лишь месяц, и он скорее знает, чем видит тёмный, спрятанный лунный бок, от которого кровь Айрис поёт от жажды и яда.

Когда луна становится алым серпом, иззубренным зимним осколком повисает над её горлом и омывает кровью проколы звёзд над головой, Айрис радостно восклицает:

— Дик приехал! — радостная, хохочущая, совсем девчонка, совсем не такая, как с Налем.

Дик!

***

Крошечная Айрис цепляется за материнскую юбку. Мирабелла рассеяно гладит её по голове, её щёки розовые и цветущие, глаза мягкие, и когда Наль улыбается ей, она улыбается в ответ. Наль ловит взгляд Айрис, она неожиданно подмигивает ему, её лицо полно всех тайн мира. Наль не подмигивает в ответ — слишком влюблённый, чтобы сделать вдох.

***

Она бежит к брату, после её туфелек на ледяном песке остаются отпечатки лап в сонном гудении поздних пчёл, следующих за её медовыми ладонями, как за королевским скипетром. Её неубранная тень неслышно крадётся следом. Наль остаётся на берегу и смотрит в озеро, видит тонущее надорское небо, такое высокое — не чета олларианскому. История об Айрин и Абеляре застывает у него на губах как воск, замыкающий письма с признанием в убийстве.

Ричард Окделл скачет к сестре, преисполненный предвкушения, Вороново созвездие Врагов в глазах, эхо Олларии за спиной и прицепленная к луке седла слава, русые волосы ещё пахнут степным дымом. Айрис запрокидывает голову в этот дым и не может им надышаться.

***

Наль не верит сказкам, но продолжает надеяться.

Айрис безумно любит брата, хотя и старается скрывать это. Его сложно не любить — Наль и сам крепко к нему привязан, к глупому смелому Ричарду. Айрис не пойдёт замуж за Реджинальда Ларака, но выйдет за Повелителя Скал, кем бы он ни был — последнего в своём роду

Здесь стоило о многом поразмыслить, о многом. Эйвон пороется в своих книгах, у него большая библиотека — наверняка там можно отыскать ответы на всё, как предать Окделлов снова и избежать наказания, замечательные книги, заговорщицки шуршащие страницы, измождённая тень отца в священном трепете склоняется над драгоценными томами.

Наль растягивает рот в улыбке и идёт навстречу Ричарду, приветственно распахнув объятия.

— Согласен ли ты жениться на мне? Любишь ли ты меня, Реджинальд Ларак?

— Да. Всем своим сердцем.




и день призраков:

Правила игры

пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл
рейтинг: pg-13


Один, Ричард смотрит в небо над сагранскими горами — середина короткого зимнего дня, или, скорее, вечер, и звёзды уже светят сквозь дыры в крыше. Ричард вбегает наверх по ступенькам к покоям Алвы (и его, Ричарда, покоям), держа в руках бутыль кислого вина, которую удалось выпросить у суровой бирисски на кухне, но звёзды ловят его на месте и вынуждают запрокинуть голову. Здесь, в горах, они чище и ярче, чем в дымной душной Олларии, почти такие же, как дома, и сегодня они прокладывают себе тропы вдоль неба и рассыпаются за краем горизонта, заставляя Ричарда затаить дыхание.

Смутно знакомый кэналлиец смачно блюёт во дворе, вытирает колючий подбородок, с трудом разгибается, мажет мутным, злым взглядом по Ричарду и сплёвывает в сторону.

Они остаются на зиму в старом бирисском замке — груде камней и птичьего помёта; оседают, как стая растрёпанных, почти разорванных грозой птиц, перья повыдраны морозом, сломаны холодом, выпали от голода; пытаются угнездится на голом дереве с парой соломинок, которые были свежими, может, лет пять назад; беспокойные, беспомощные. Невозможно пересидеть нескончаемые месяцы в замке, когда кончается еда, уголь, а из развлечений только карты, карты, карты — и поглядываешь на шпагу у пояса, и думаешь, «вот славно она бы смотрелась в горле шулера напротив».

Бирисские зимы суровы. Их дипломатическая миссия наверняка не спасёт их от кинжала в печень. Они прячутся по стылым комнатам, залам древнего того, что когда-то было замком, выстроенным Создатель знает сколько лет, и берут от этих руин всё — последнее, что те могут дать. Ричард и Рокэ ночуют в самых лучших покоях в этом разбитом на осколки месте, но фундамент глубоко впился в тело горы, целый, как и несущие стены. Когда нужно, их общее упорство укрепляет сердца и частично обвалившуюся крышу, куда залетает мелкий и колючий горный снег.

***

Холодно. Ричард валяется в постели, Алва сидит, закинув ноги в сапогах на кресло.

— Слышишь? — он поднимает вверх тонкий палец. — Шорох? Скрип? Словно что-то стучит под лестницей, как сердце.

— Какое может быть сердце под лестницей, — бурчит Ричард в подушку, громко, будто заглушая что-то. Шорох. Скрип. Скрёб-скрёб по доскам изнутри. Скрёб-скрёб. — Не придумывайте.

— Самая ночь для всякой нечисти, — непринуждённо отвечает Алва, выглядывая в окно. Они уже третью неделю заперты снегом в ожидании весны, которая всё никак не приходит, словно чужаки отпугнули её. Ричард забавляется суевериями. Местная бесноватая старуха долго плевалась через плечо, творила в воздухе странные знаки, старательно не смотрела на него.

Ричард потом посмотрел в книгах — не порчу отводила, но защищалась, чтобы он к ней не подошёл. Ричарду стало обидно: что он, людоед какой-то?

Дура.

— А помнишь, — рассеяно говорит Алва, смотря на снег, — как ты меня отравил?

Ричард тщательно взвешивает слова на языке, глаза опущены, взгляд цепляется за синяк на щиколотке, не скрытый одеялом. Они не говорят об отравлении и всё. Просто не говорят. Он молчит. Алва запрокидывает голову, тёмные волосы скользят по плечам. Он больше не поёт Ричарду песен в ночи, тех самых песен, с ветрами в названии, но не в припеве. Он сидит, сложив руки на колене, как будто не знает, что с ними делать.

Ричард не любит вспоминать о том времени — о разозлённом Алве, бьющем бутылки о камин, о том, как он целовал Ричарда на рассвете, бледный и такой красивый, как орал на него, а потом простил, и Ричард заснул у него на груди, зарёванный от счастья и облегчения. А утром Алва пинками выгнал Ричарда в его спальню, а потом ещё месяц с ним не разговаривал. Даже спустя годы Алва не в состоянии это забыть.

— Конечно, и вы потом сказали, что вас всё равно нельзя отравить, — зевает Ричард. — С моей стороны глупо было даже надеяться.

— Ну да, — отзывается Алва. — Но всё же что-то странное. Ветер воет. Этот нескончаемый звук.

Ричарду становится не по себе. Ему хочется, чтобы Алва вернулся в постель, занялся с ним любовью. Ричарду не хочется отвечать на странные вопросы, слушать... странное.

Алва хрипло смеётся — смягчённый «Кровью» смешок музыкально повисает в воздухе между ними.

— Простите меня, — отвечает он. — Не будем больше говорить об этом.

Его рот изгибается в улыбке, и Ричард чувствует жар, дрожь, где ветер из перекошенных окон задувает ему в волосы, захлёстывает горло морозом. Горячий кирпич неприятно упирается в колени сквозь ошкуренные временем и молью простыни.

— Эр Рокэ? Возвращайтесь ко мне.

Ричарду хочется, чтобы Алва обвил его руками, рассказал какую-нибудь древнюю военную байку, как раньше — они валялись на кушетке, дыхание Ричарда было глубоким и ровным, и Алва шептал ему в висок тайны мироздания и похабные шутки, и тогда было непонятно, что важнее; дёргал за волосы или шутливо целовал брови, когда Ричард зажмуривался.

— Разве я когда-нибудь мог в чём-то отказать вам? — Алва забирается в постель. — Зачем это? — он кивает на млеющую над очагом свечу, от пламени которой тени голодно темнеют на стенах.

— Я хочу вас видеть, — говорит Ричард и кладёт руки ему на спину, всегда такой взволнованный, что Алва наверняка может распробовать эту дрожь, когда наклоняется поцеловать его, ресницы полуприкрыты так, что край синей радужки мерцает в полутьме. Ричард стонет, чувствуя запах касеры и соли в дыхании, ловит его между собственных губ.

Алва смотрит на него сквозь невидимую пропасть между ними, и Ричард хочет — глупо, свирепо — дотянуться до него, дотронуться до него, как раньше, чуть раньше, когда Алва был для него всем — севером и югом, и он сам становился для Алвы тем же. Вместо этого он впивается в тюфяк пальцами и смотрит, как снаружи стая птиц снимается с места и летит над горами, и пытается не думать о глазах Алвы, о его горячих руках, о его равнодушии, которое кажется добротой.

Алва прижимает руку к его груди — к самой середине. Его предательское сердце стучит в чужой ладони, и Алва опускает голову ниже, и голос Ричарда пойман им самим на острой грани между смехом и всхлипом, потому что это так хорошо, так больно и так хорошо; и утром он проснётся вокруг Алвы, со следами поцелуев на теле, приставших к нему, как мёд. Прикосновение, рот на внутренней стороне бедра, где остался шрам от падения с лошади в далёком детстве; и вот — конец. Алва улыбается ему в живот, и Ричард закидывает голову назад, и снова слышит этот стук, который разбивает всё удовольствие; гнездится глубоко внутри. Он не может этого выносить.

***

К тому моменту, как он заканчивает, его ладони красные от кирпича, который он сжимает, вокруг — осколки камня и сырое, неохотно ломающееся дерево, пыль на полу, на стенах, на его рубахе, на голых ногах, в его лёгких — но он не кашляет, надорский недуг ушёл, как будто его никогда не было. Ричард боится того, что увидит, когда разведёт доски в стороны, как рёбра, но всё равно хочет найти источник этого вкрадчивого стука под половицами. Прореха в полу тянется трещиной вдоль стен, в ней трупы насекомых, зеленоватая плесень, как испорченная магия древности, гнилые остатки когда-то красивого древнего замка с мёртвым эхом — обломками под его обнажёнными ступнями. Во рту сухо.

Крыса. Всего лишь крыса, сестра-близнец лаикской, которая не обращает на него никакого внимания. Ричард не любит крыс и жалеет, что его шпага далеко, иначе он бы проткнул мерзкую тварь насквозь, а потом сунул бы труп в камин.

Ричард улыбается как мальчишка, немного злорадно, такой красивый со стороны, хотя сам и не знает об этом.

Усталое зимнее падение звёзд и луна, полная на три четверти, тянут Ричарда обратно в постель. В отсветах единственной свечи он надевает на себя штаны, стуча зубами, забирается под одеяло, целует спящего Алву в щёку, утыкается лбом в его голое плечо — Рокэ как всегда без рубашки. На грани яви и сна Ричард чувствует под пальцами только лён простыней и холод, холод, больше ничего, и с той же улыбкой засыпает.

Один.


@темы: отблески этерны, гомер, мильтон и паниковский, angsty medieval barebacking

URL
Комментарии
2015-11-01 в 22:28 

Enco de Krev
Я твой ананакс (C)
Кааааааак? Ну вот кааааааак ты пишешь тексты, которые каждый раз выворачивают меня наизнанку?

Айрис и Наль просто удивительные. Айрис - зверь во всех смыслах этого слова, дикая, необузданная, но вместе с тем гармоничная и целостная. Наль - земной и рассудительный, но подточенный осознанием своего человеческого несовершенства. Никогда не представляла себе этот пейринг, но вот, один текст - и он ожил. Потрясающе обыграны красавица и чудовище - вся эта обреченность, их внутренняя непохожесть, зависть и притяжение, хотя оба понимают, что они слишком разные, чтобы быть вместе. И смерть Ричарда здесь ничего не исправит. Отдельный букет цветов за намек на Дик/Айрис - горю не могу по этому пейрингу))
И вот это вот "Было бы лучше, говорит она, лениво слизывая сок с запястья, если бы зверь остался зверем. Девушка ведь хотела выйти замуж не за принца" - ВЫНЕСЛО ПРОСТО НАХРЕН!


Алвадик - я пока плохо его понимаю, видимо, надо будет еще несколько раз перечитать, чтобы уложить его в душе и в голове, но это не мешает ему делать мне больно и хорошо одновременно.

Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо.

2015-11-01 в 22:47 

Очень понравилось.

URL
2015-11-01 в 22:51 

Юкари
in dubio abstine
Правила игры

:weep3:

2015-11-01 в 23:06 

Персе
третий радующийся
Enco de Krev, :inlove: господи, как я люблю твои комментарии :heart:

Айрис и Наль просто удивительные. Айрис - зверь во всех смыслах этого слова, дикая, необузданная, но вместе с тем гармоничная и целостная. Наль - земной и рассудительный, но подточенный осознанием своего человеческого несовершенства.

я хотела обыграть навязший штамп "самый страшный зверь - это человек", и написать, что на фоне айрис-оборотня убийца-наль, притворяющийся хорошим человеком - гораздо хуже.
*встала на табуретку и завернулась в синюю занавеску*

Никогда не представляла себе этот пейринг
кокрас (с) тут дочитала первую книгу спустя год :facepalm:, и там с таким даже удовольствием думал о женитьбе на айрис, что вот как-то... :shy:
спасибо, что поверила :squeeze: вечно я пишу одинаковых сумрачных баб в гете/феме, надо меняться ))

Отдельный букет цветов за намек на Дик/Айрис - горю не могу по этому пейрингу))
ищущий да обрящет :shuffle2: сама горю :heart: при жизни будем гореть вместе, после смерти, пожалуй, тоже ))

ВЫНЕСЛО ПРОСТО НАХРЕН!
вот да ваще ну, она влюбилась в чудовище, а тут такое. "а можно мне моё, то, что с перламутровыми пуговицами".


Алвадик - я пока плохо его понимаю, видимо, надо будет еще несколько раз перечитать, чтобы уложить его в душе и в голове, но это не мешает ему делать мне больно и хорошо одновременно.
читать дальше

тебе спасибо :heart: ужасно рада : DDDDD


Гость, :squeeze: большое спасибо!

Юкари, спасибо, что прочитала, котичек. там открытый финал, всё может быть хорошо )). ай хоуп

URL
2015-11-01 в 23:07 

Юкари
in dubio abstine
Персе, по ощущениям - не может...

2015-11-01 в 23:10 

Персе
третий радующийся
Юкари, я, в общем, тоже скорее так воспринимаю. а ведь я даже не успела дописать третий фик про алвутварь со смертями всех :lol: фестиваль веселья, ёптвоюмать.

в будущем в планах в основном хэ и счастье-романс-радуги ))

URL
2015-11-01 в 23:18 

Enco de Krev
Я твой ананакс (C)
Персе,
ищущий да обрящет :shuffle2: сама горю :heart: при жизни будем гореть вместе, после смерти, пожалуй, тоже ))
В аду :soton: *спонсор хеллоуинской шутки сами_знаете_кто
читать дальше

2015-11-02 в 00:17 

Персе
третий радующийся
Enco de Krev, быстрее-выше-сильнее! )) я не могу юмор, а романс на хеллоуин было как-то странно писать :lol:

буду надеятся, что ты напишешь что-нибудь по пейрингу ))

URL
2015-11-02 в 00:29 

Terence Fletcher
luxuria et al.
Очень понравились оба, даже не знаю, какой больше, такие волшебно-страшные, и да, я догадалась, чем кончится второй, но офигенно и оч круто :heart: :white:

2015-11-02 в 00:33 

Персе
третий радующийся
Terence Fletcher, :weep3: аур, спасибо, и за помощь с тупыми вопросами - тоже. :squeeze:

я ужасно рада, ну ты знаешь. :heart::heart::heart:

такие волшебно-страшные
blame it on tequila (с)

спасибо, котичек :heart:

URL
2015-11-02 в 19:15 

pennydreadful
Она шагает по воздуху.
Не знаю, как понравился больше:) Второй, потому что алвадик? Первый есть возможность ХЭ, во втором нет.
Оба хорошие, буду говорить языком любимой гиф. Грустные только.

2015-11-02 в 20:40 

Персе
третий радующийся
pennydreadful, ага. спасибо )).

URL
2015-11-02 в 20:51 

Aerdin
"Всевышний хоть и изощрен, но не злонамерен". Старая иезуитская поговорка
какие хорошие)))

2015-11-02 в 20:55 

Персе
третий радующийся
Aerdin, почти все умерли. идеально :lol: спасибо, что прочла алвадик и вообще прочла :squeeze:

URL
2015-11-02 в 20:58 

Юкари
in dubio abstine
Персе, читать дальше

2015-11-02 в 21:09 

Персе
третий радующийся
Юкари, ООО ООВОВТЛУБВЛУЛБЫ

ООООООООЮОЖЕ БОЖЕБ
ДА ГОСПОДИ ДА :heart: :beg: я до безумия люблю твои арты, БОЖ
:inlove:

кто как не ты крипоту умеет, ну, КТООО :inlove: :heart:

URL
2015-11-02 в 21:14 

Юкари
in dubio abstine
Персе, ну ты прям это, прям льстишь мне :shuffle:

2015-11-02 в 21:18 

Персе
третий радующийся
Юкари, клянусь котом, ни капли - у тебя просто... выходит, причём вот не только красиво, но и... я хуй знает, точно и правильно. и детальки - отдельная песня :heart:

КАРОЧИ НИ КАПЛИ
:heart:

URL
2015-11-02 в 21:27 

Юкари
in dubio abstine
2015-11-02 в 21:30 

Персе
третий радующийся
URL
2015-11-02 в 21:31 

Юкари
in dubio abstine
Персе, стопэ, братюнь)) теперь я боюсь налажать и не оправдать ожиданий :lol:

2015-11-02 в 21:33 

Персе
третий радующийся
Юкари, КАНТ СТОП ВОУНТ СТОП
ты не можешь налажать. :nope: :heart:

я просто оч рада, не могу сдержаться :shy:. как ты визуализируешь, вот это вот всё. :inlove:

URL
2015-11-02 в 22:09 

Юкари
in dubio abstine
Персе, постараюсь сегодня закончить)))

2015-11-02 в 22:11 

Aerdin
"Всевышний хоть и изощрен, но не злонамерен". Старая иезуитская поговорка
Персе,
почти все умерли. идеально :lol: спасибо, что прочла алвадик и вообще прочла :squeeze:
я твое всегда)) :squeeze:

2015-11-02 в 22:19 

Персе
третий радующийся
Юкари, ты чо ты чо спать иди, работа! не надо таких жертв!
*начинается ВОЛНОВАТЬСЯ*
спасибо :heart: )) блин, я террористом себя ощущаю :facepalm: :lol:

Aerdin, твое всегда))
очень это ценю, правда, знаю, когда сквикающие пейринги и всё такое...
я твоё тоже, но мне збс, потому что мне круто пишут и нет ничего сквикового :vict: :smirk:

URL
2015-11-02 в 22:30 

Aerdin
"Всевышний хоть и изощрен, но не злонамерен". Старая иезуитская поговорка
Персе,
правда, знаю, когда сквикающие пейринги и всё такое...
я не очень люблю Наля, но, пожалуй, только он и может выдержать Айрис

везет)))

2015-11-02 в 22:49 

Персе
третий радующийся
Aerdin, вообще не люблю наля в свете покушений на дика ))
но в айрис он вроде по канону влюблён, чем чёрт не шутит ))

везет)))
да, только писалось бы почаще. :smirk:
когда будет время на фики.

URL
2015-11-02 в 22:55 

Юкари
in dubio abstine
Персе, ниеттттттттт

2015-11-02 в 23:15 

Персе
третий радующийся
Юкари,

год блесс ю

URL
2015-11-03 в 00:27 

Юкари
in dubio abstine
Персе, слабоумие и отвага! :bud:

2015-11-03 в 00:31 

Персе
третий радующийся
Юкари, как я удивилась, прочтя, что окделловский девиз таки "твёрд и незыблем" :lol:

URL
2015-11-03 в 00:41 

Юкари
in dubio abstine
Персе, ты ждешь, ждешь? я не зря тут буквой зю сижу? :-D

2015-11-03 в 00:43 

Персе
третий радующийся
Юкари, спички в глазах!


URL
2015-11-03 в 00:52 

Юкари
in dubio abstine
2015-11-03 в 00:55 

Персе
третий радующийся
Юкари, ...

котик ты


ты

я

ты гениальна, твою мать, и донт ивен.

гив ми э сек

URL
2015-11-03 в 01:07 

Юкари
in dubio abstine
Персе, фух, иду спать со спокойной душой ^_____^

2015-11-03 в 01:12 

Персе
третий радующийся
Юкари, ASFGHJKS,KJCSLKC;LSKAJKSAU

;___________;

слова кончились, как и я вся. бесконечно влюблена в арт.

URL
2015-11-03 в 08:04 

Юкари
in dubio abstine
Персе, спасибо тебе за вдохновение :squeeze:

2015-11-03 в 08:10 

Персе
третий радующийся
URL
2015-11-03 в 08:12 

Юкари
in dubio abstine
Персе, Алву нашла? ;)

2015-11-03 в 09:07 

Персе
третий радующийся
Юкари, всё нашла и не отпущу :inlove:

URL
2015-11-03 в 09:22 

Юкари
in dubio abstine
Персе, мур :3

2015-11-03 в 09:42 

Aerdin
"Всевышний хоть и изощрен, но не злонамерен". Старая иезуитская поговорка
Персе,
вообще не люблю наля в свете покушений на дика )) но в айрис он вроде по канону влюблён, чем чёрт не шутит ))
ну... вполне возможно))
да, только писалось бы почаще. :smirk: когда будет время на фики.
эххх))

2015-11-03 в 09:54 

Персе
третий радующийся
Aerdin, я спрошу у своих! кст, выйди в скайп, котя.

URL
2015-11-04 в 09:29 

irina-gemini
И любовь постучится, и радость придет... - И пройдет – ничего, пройдет...
понравился алвадик!(про Айрис пока не читала)

2015-11-04 в 09:56 

Персе
третий радующийся
irina-gemini, :squeeze: спасибо, что прочитали :shy:
про айрис тож тленота с претензией :facepalm: ))

URL
2015-11-04 в 10:19 

irina-gemini
И любовь постучится, и радость придет... - И пройдет – ничего, пройдет...
Персе нравятся ваши алвадики...и кстати,ждала ж на ФБ!

2015-11-04 в 10:56 

Персе
третий радующийся
irina-gemini, ahhhhhh, :heart: спасибище короч гигантское ))
увы, фб и я немного разошлись - я довольно много (для себя) написала в другую команду и сил на оэ не осталось вообще, ни на что не осталось хдд
у нас много внутренних фестов :smirk: так что будут алвадики : DDD
:heart:

URL
   

тыгыдык тыгыдык тыгыдык

главная